Екатерина Аверкова: «Хозяин кофейни» - это мысли моего поколения

Краткое описание: 

Перед началом Международного молодёжного форума «Mart.контакт» мы встретились с главным режиссёром Могилёвского областного драматического театра Екатериной Аверковой. Темой для интервью стала неоднозначная, по мнению многих, постановка «Хозяин кофейни», которая представит наш город на фестивале.

Полное описание: 

–Почему вы выбрали именно «Хозяина кофейни»? У Пряжко ведь много других текстов…

– Этот текст мне понравился. В нём – ряд вопросов, которые волнуют лично меня и людей моего поколения. Этот спектакль – попытка высказаться правдиво, «не театрально», без придуманных сюжетов. Если хотите, на сцене – прямой разговор. С такой формой постановки я ещё не работала. Было интересно и с профессиональной точки зрения, и с идейной.

– Как вы относитесь к построению текста? Если он такой же, как и речь актёра, то, получается, в нём много повторов, сбоев?

– Да, в этом концепция пьесы. Актёр не сбивается с мысли – просто так написан текст. Для меня важна правдивость разговора. Правда – предельный критерий. Пряжко пишет о том, что «часто мы хотим казаться лучше, чем мы есть. Не буду ничего зачёркивать, пусть всё так и останется». Мне кажется, что сложная форма высказывания очень характерна для современного человека. У нас потеряно искусство риторики. Ряд современных людей, когда высказывается на какую-то тему, сбивается. Сложность в выражении мыслей – особенность моего поколения. Для меня это проблема... Не хотелось здесь что-то приукрашивать, и, думаю, Паше [Павлу Пряжко] – тоже. Для меня важно показать поколение таким, какое оно есть.

– Почему вы выбрали Александра Кулешова. Он ведь – один из самых молодых актёров театра? Он – не ваше поколение, не поколение Пряжко…

– Я знакома с Павлом Пряжко, и мне кажется, что Саша Кулешов наиболее близок к нему по характеру, по психотипу. Они совершенно не похожи внешне, но несуразность, нескладность Саши подходит именно к этому тексту. В пьесе, если помните, говорится: «Этот текст написал я, а сейчас его со сцены читает актёр». Понятно, что Александр Кулешов – вовсе не Павел Пряжко. И если мы будем играть Пряжко, то мы опять будем «играть». Понимаете?! Возможно, с другим актёром всё было бы по-другому. И если мы ведём речь о каком-то честном диалоге со зрителем, давайте всё делать честно, отталкиваясь от самого актёра.

– Вы советовались с Павлом Пряжко, когда работали над спектаклем?

– Правильнее сказать, задавала вопросы. Мне было интересно, как он это писал. У меня были предположения. Но по поводу того, как ставить, мы не разговаривали. Паша сказал, что это моё дело, и он прав.

– На данный момент прошли уже два показа: общественный просмотр на малой сцене драмтеатра и премьера в ночном клубе. Какое пространство, по-вашему, наиболее «удобно», если можно так выразиться, для этого спектакля?

– Мне хотелось найти что-то среднее. Может быть, здесь большую роль сыграла публика. На первом просмотре зритель был специфический. Это были театралы, которые многое уже видели... В «Кубе» зритель не менее специфический, но совершенно иной. В основном это постоянные посетители, которые далеки от театра...
И в первом, и во втором случае для меня это был эксперимент. На первом показе мне не хватило свободы зрителей – они пришли в театр и реагировали так, как должно в театре. В клубе же мы немного поменяли начало... Всё было сделано в духе перформанса, будто бы случайное высказывание случайного человека. Он сидел за барной стойкой, пил кофе… И вдруг начал говорить. Тогда остановили музыку, принесли микрофон. В этом показе мне понравилась атмосфера: были люди, которые это слушали и которые не слушали, им было не интересно.
То есть человек сам правдиво выбрал для себя, хочет он слушать такой текст или нет. Может быть, для театрального спектакля это не очень хорошо, я это осознаю. Но это тоже форма общения. Мы ещё посмотрим, что будет на фестивале. Для меня это совершенно новая форма, и пока я позволяю себе экспериментировать. Мне хочется найти тот вариант, который будет наиболее адекватен именно этому тексту.

– В спектакле использован впечатляющий видеоряд. Чья это была идея?

– Идея моя. Это документальные кадры, которые снимал один замечательный оператор – Дмитрий Важник. Он также занимался монтажом. Мы с ним сделали более 70 портретов случайных прохожих в Минске. У нас не было никаких ограничений, и был только один принцип: «Ловим первого попавшегося человека». Плюс Дима доснимал массовые сцены. На видео – настоящий ноябрьский Минск.

– Как вы считаете, есть ли у Пряжко будущее в Беларуси?

– Мы уже сделали шаг к этому, а дальше – посмотрим. Я организовала проект «Чтение» только потому, что считаю, что белорусская драматургия достойна внимания. И в чём-то она уже стоит на несколько ступеней выше белорусской режиссуры. В России это поняли... А у нас… У нас пытаются все делать какими-то старинными методами. Я, например, считаю, что я тоже не совсем это умею делать, но мне очень хочется научиться. Мне это интересно, это голос моего времени. Я отлично понимаю, о чём пишут современные белорусские драматурги, я понимаю проблематику и я вижу в этих пьесах, в том числе пьесах Паши Пряжко, современного человека.

Юлия Пеплер, МГУ им. А.А. Кулешова