KOYAANISQUATSI?

У индейцев племени Хопи в языке отсутствуют категории времени и множественного числа. Словом «койяанискатси» они обозначают жизнь, потерявшую баланс, вышедшую из равновесия, имея в виду образ жизни и мышления. На первый взгляд кажется, что вам показывают именно это.
Перфоманс «Прекрасное и ужасное» словацкой арт-группы «Мед и пыль» вызвал у меня, вероятно, синдром Стендаля. Воздействие со стороны этого явления искусства настолько сильное, что впервые я заплакала прямо на спектакле. Но это не единственное, что нужно о нем рассказать.
Перфоманс, устроенный в художественном музее им. П. В. Масленикова, сочетает в себе звук, действия его участников, метафоричность, множество ассоциативных рядов и параллелейи мультимедийные проекции грандиозным образом. Потому что проводит над зрителем операцию: сначала вы не понимаете, что происходит, наблюдаете, задаете себе вопросы, но в какой-то момент сознание отключается, восприятие обостряется, с вас снимают защитную оболочку или кору, и остается чистое переживание всего происходящего, открытость к принятию того, что вам объясняют.Театральная игра предполагает то, что я должна поверить актеру. Здесь же такого вопроса не стоит: это не актеры и не игра, соответственно, не воспринимается как попытка обмана. Снятие ментального блока позволяет вбирать в себя происходящее как в детстве, когда вы все впитываете, и энергия течет в теле без сбоев.
В перфомансе были речевые части на английском и словацком языках, но и язык перестал быть важен, потому что искусство способно общаться с реципиентом без него. В этом его сила и смысл: исключить ложь, прежде всего, самообман.
Современное искусство так же мощно, как и классическое. Меняются лишь формы и пути воздействия на смотрящего. Мир, в котором все ускорено и автоматизировано, заставляет человека естественным образом покрываться ментальной скорлупой. И пока эта скорлупа у современного зрителя не пробита, катарсис не будет пережит. Однако «Прекрасное и ужасное» не просто пробивает эту скорлупу, а оголяет сознание, открывая спящие, погребенные под мусорной информацией его пласты.
Звуковые сочетания вводят в транс. Перформеры используют в качестве инструментов все от бокалов до гонга, постоянно меняя звучание, что останавливает внутренний диалог и заставляет смотреть на происходящее так, будто до этого то ли ваша жизнь была в пыли, то ли взгляд находился в постоянном расфокусе.
Сохранить духовность в жизненном хаосе сложно. Не потерять ориентацию среди подмены смыслов и определить для себя истинные ценности — сложная задача для человека сегодня. В ходе перфоманса мы следим за историей развития искусств и за тем, как его уничтожают, за зарождением веры и тем, что с ней произошло — в моменте, когда девушка переворачивает стойку с травой и мы видим икону и ниже — прибитую белую рубашку и деревянные ноги. А маску человеческого лица, брошенную на отрез ткани, дополняет не тело, а груда перемолотых книжных страниц. Человек носит в себе все мертвое, что погибло от его руки, и ответственен за это.
Путеводная звезда — мерцающий кубик, привязанный к палке, — горит на протяжение всего перфоманса. С этого тусклого светавсеначинается и им заканчивается, и это две основные точки, к которым обращено мое внимание. Над всем происходящим: естественным и безобразным, понятным и мимолетным, деструктивным и привлекательным сияет звезда внутренней тишины, истинного «Я». Сменяется власть, умирают целые культуры, человечество создает супермощные вычислительные машины — звезда все это время находится над ним. И она, как проекция ориентации не на внешнее, а в глубь себя, — единственное, что может направить человека в поиске различий между истинной ценностью и симуляцией.
В конечном итоге нам позволяют найти точку жизненного баланса и равновесия. Ибо Koyaanisquatsiне может быть истинной принятой реальностью.
Елена Быкова, человек-растение